Двойственность архитектурной профессии, т. е. как именно профессии и как архитектурно-художественного творчества порождает и двойственность архитекторских интенций. Как творца архитектора интересует собственно только одно: форма. Притом, строго говоря, ради «своей» формы творец с легкостью пожертвовал бы не только функциональностью и, тем более, презренной себестоимостью, но, пожалуй, и силой гравитации. Профессионал же, понятно, не променяет на форму строительные нормы, инвестора и сопромат. Таким образом, архитектор необходимо должен выбирать «серединный путь», постоянно решать задачи достижения оптимальной – в том числе и с точки его амбиций и эстетических предпочтений – формы при соблюдении жестких профессиональных и учете полужестких конъюнктурных ограничений.

Если бы не художественный аспект, задача бы подпадала под формализацию и в некотором пределе могла бы даже выродиться в комбинаторную смесь задач линейного и дискретного программирования с элементами задач из теории игр (например, «минимакса»). Такого рода попытки формализации, впрочем, малопродуктивны, поскольку, с одной стороны, жесткие ограничения в своем большинстве общи всем и относятся к ограничениям постоянного или достаточно длительного действия, а, с другой, интуиция и творческие амбиции не поддаются формализации, а если поддаются, то называются иначе и принадлежат уже, собственно, не архитекторам.

Поэтому остается одно: искать компромисс в рамках «формотворчество» – «полужесткие ограничения», акцентируя внимание, в первую очередь, на двух: функциональной комфортности и минимизации затрат, причем в обстоятельствах нашей жизни ключевым, увы, является последнее.

Далее, следует иметь в виду, что столь милая архитекторскому сердцу форма может являться доминантой только в случае в полном смысл слова «выставочных» объектов, каковыми во все времена были только те объекты, которые символизировали богатство и (или) власть «хозяев» (под последними следует понимать не только прямых инвесторов – в первую очередь, власти, причем в большинстве случаев авторитарно-монархические власти, – но и «властителей душ», т. е. идео- или теократии). В демократическом обществе круг таких «хозяев» крайне ограничен, а равно ограничен и круг объектов-символов. В связи с этим не случайным является то, что новые демократии более тяготеют к реинкарнации ранее разрушенных объектов-символов, нежели к созданию принципиально новых сооружений такого же масштаба и в пределах той же парадигмы. Точно так же не случайна была и выбрана цель теракта 11 сентября – самый грандиозный объект-символ новой идеократии – Нью-Йоркские «близнецы».

Поэтому в подавляющем большинстве случаев буквально понимаемое формотворчество – разумеется, как искусство возможного, – в достаточной с точки зрения творческих амбиций степени имеет шанс на реализацию при стечении сразу нескольких обстоятельств, каковое стечение обобщенно можно назвать акцентным проектированием, притом акцентным не только, а подчас и не столько в архитектурном смысле, но и в архитектурном смысле в том числе. При таких предваряющих условиях, понятно, «акцентность» в современной ее трактовке является редкостью, хотя, с другой стороны, именно в «новейшей» истории гражданская архитектура и стала массовой. То есть, грех жаловаться, хотя и без этого – никак.

За последнее (т. е. «исторически обозримое») время можно выделить ряд примеров более или менее эстетически успешных акцентных проектов, таких, например, как пражский «Джинджер и Фред», сопотский «Горбатый дом», католический университет под Будапештом или целый комплекс зданий на набережной Дюссельдорфа. Объединяющей их чертой является не только дерзкая, а подчас и просто изумительная пластика фасадов, но и то обстоятельство, что их новаторская эстетика находит в этой пластике свое начало и завершение, и эта запрограммированная ограниченность влечет за собой ограниченность функциональную, ресурсную и проч.

«Джинджер и Фред» «Горбатый дом»

Католический университет под Будапештом

Комплекс зданий в Дюссельдорфе

С другой стороны, очевидно, что указанное «акцентное» стечение обстоятельств в случае гражданского строительства, а тем паче – строительства жилья, явление в процентном отношении уникальное. Притом главным «тормозом» такого стечения являются две, как правило, решающие причины: дополнительные проблемы, связанные с обеспечением требуемого уровня условий проживания и неоправданное с точки зрения инвесторов удорожание строительства (или – как частный случай – «недобор» площадей). То и другое, конечно, не является непременным следствием куртуазности формы, или же, являясь таковым, может быть незначительным или вполне компенсируемым за счет видимой эксклюзивности как компоненты понятия «элитности». Но все это случается крайне редко и все это нужно еще доказать.

Поэтому действительный компромисс между «формотворческими излишествами и скромностью в быту» следует искать в совершенно другой плоскости, а именно там, где творческая фантазия может реализовывать себя при заведомой нейтрализации возможных вышеупомянутых претензий как со стороны инвесторов, так и будущих жильцов. А этого можно достигнуть лишь путем образной, а еще лучше – образно-смысловой (символической) комбинаторики в основном простых форм.

Действительно, хотя знаковой единицей любой агломерации зданий является каждое в отдельности здание, при современной плотности застройки форма отдельного здания – за редким исключением – «играет» только как гармоничная часть композиции, которую тоже можно понимать как в узком смысле (сама агломерация), так и в более широком, т. е. в градостроительном (и в этом случае справедливо выделять акцентные агломерации). Но композиция как некая целостность тоже обладает своей формой, хотя формой особой, в которой ключевую роль играют уже не столько плоскости, сколько их взаимная расположенность и, главное, свободное между ними пространство. Именно «пустота», которая, собственно, и есть вместилище всех форм, становится главным формотворческим элементом, а архитектор при таком подходе –некоторым образом «демиургом», как бы создающим формы не «в ничто», а «из ничто».

Все более возрастающая градостроительная и акцентная роль «пустоты» наиболее очевидна в тех случаях, когда именно пренебрежение ею становится главным фактором архитекторского фиаско. Ярчайшим тому примером служит жилой дом на Грушевского 9-а, который плох не сам по себе, а как откровенное глумление над «священной пустотой» киевских холмов, на которых, согласно апостолу, должна «воссиять слава Божия». Практически тот же результат мы имеем и на Черепановой горе, перспективу пустоты которой столь же «издевательски» разрезал опять-таки самостоятельно вполне симпатичный жилой дом-пластина.

Впрочем, не менее очевидно, что «пустота» в любом ее проявлении, будь-то «пространство», «перспектива», «образ» или «просто вид», это хоть и главный, но отнюдь не единственный формотворческий элемент и ее значение вовсе не умаляет значения разного рода ограждающих конструкций. Просто, к примеру, фасад эстетически перестает быть «экстерьером», но, обозначая контуры формообразующей «пустоты», становится в первую очередь «интерьером» композиции, скорее подчиняется общей образности, нежели ее задает. Это, в частности, означает возможность решения новых эстетических задач акцентного проектирования путем в целом недорогой и абсолютно утилитарной комбинаторики простых форм, поскольку задаваемая ими «игра» пустоты имеет большую смысловую нагрузку, чем «игра» «камней». Так, например, проект жилого дома на ул. Шелковичной предусматривает (с помощью простых и экономных конструктивных приемов) поэтажное «вращение» здания, привносящее легкий излом пространства, причем как «извне», так и «изнутри». Другой подход к формообразованию «c поправкой на пустоту» применен в проекте жилого комплекса на ул. Социалистической, а именно смешанное, горизонтальное и вертикальное, но при этом строго плоскостное чередование пространств-«пустот».

Приведенные примеры, представляющие объекты многоэтажной жилищной архитектуры, еще далеки от той яркой, хотя и подчеркнуто декоративной образности, которую представляют шедевры современной «фасадной» архитектуры, но уже позволяют в полной мере решать в принципе неразрешимые для последних проблемы.

Жилой дом на ул. Шелковичной

Жилой комплекс на ул. Социалистической

Литература

1. З. Гидион. «Пространство, время, архитектура». Москва, 1984 г.
2. В. Книш. «Пролегомени динамічної архітектури». „Будівництво, матеріалознавство, машинобудування”, збірник наукових праць, вип. 27, 2004р.
3. В. Кныш. Е. Збаратская. Эко-динамическая архитектура – формотворческие решения проблем экологии и дизайна. Киевский национальный университет технологий и дизайна, сборник научных трудов (спецвыпуск), 2004 г.
4. В. Книш. Еко-динамічна архітектура та формотворчість. КНУБА, „Містобудування та територіальне планування”, науково-технічний збірник, вип. 18, 2004 р.
5. В. Кныш. Катарсис карандашей. Журнал А.С.С. № 1, 2004 г.

Аннотация

Предложен авторский подход к средствам выразительности в современном архитектурном творчестве.

Анотація

Запропоновано авторський підхід до засобів виразності в сучасній архітектурній творчості.