Вначале была задача запроектировать в самом центральном и историческом центре Киева на улице Шелковичной в изнеженных и чиновных Липках жилой дом для ССУ («Селянська Спілка України»). Дом на участке, примыкающем к блестящему особняку академика архитектуры Павла Алёшина. Особняк доктора Ковалевского 1911–1912 гг. со следами романтического византизма и в обрамлении ар-нуво, равно как и прочая вычурная и аристократическая застройка Липок — с псевдо-ампиром и сталинским классицизмом, — предполагали проект в классической манере. В кругу новобуржуазных заказчиков это называется "в историческом стиле". Однако дело повернулось иначе.

Счастливый случай

Однажды в студеную зимнюю пору в Украинский Центр ИММ вошел необычный человек. Необычный в том смысле, что человек этот был искушен не просто в сметах, СНиПах и прочих девелоперских премудростях, но был еще и архитектором с опытом работы главным художником Киева.

Георгий Константинович Куровский принес интересную идею: дом получился нарочито современный, в модернистской стилистике. Семь этажей смещены относительно друг друга по часовой стрелке — дом вращается! Архитектор Валерий Кныш сознательно принял парадигму создания (уже в проекте!) «памятника архитектуры» новой эпохи, понимая, что в столь насыщенной архитектурной среде именно контрастное решение имеет шанс стать неоспоримо более уместным, чем мелкотравчатые псевдо-исторические стилизации, какими так богата практика нынешней застройки центра Киева. В итоге проект — о, чудо! — согласован. И согласован не благодаря, а вопреки чиновным ревнителям старины. Дело в том, что проект согласовали «вышестоящей организацией» — Министерством культуры, так как особняк Алешина — памятник национального значения. В министерстве к проекту отнеслись очень положительно, «с пониманием». В итоге уже сам проект превратился в архитектурную визитную карточку УЦИММ и послужил переломным моментом к осмыслению творческого пути фирмы. Необычный фасад — намек на то, что и внутри заключено нечто необычное. Дом интригует.

«В Киеве до сих пор такого в исторической зоне не делали, — комментирует Георгий Куровский. — Идет либо подыгрывание под стиль рядом стоящих зданий, либо полное отрицание. Мы сделали неординарный ход». Его поддерживает Валерий Кныш: «Этот объект дал всей мастерской какой-то дивный импульс для дальнейшей работы».

Сверхзадача дома — объединение времени и пространства. Эффект вращения, динамики как образная идея получен самыми простыми инженерными средствами. В этом принципиальное отличие проекта от сверхтехнологичных «свингующих» творений Фрэнка О. Гери или «сдвинутых» объемов Нормана Фостера. Вполне созвучно украинской бедной, но творческой экономической ситуации. Кныш делает не дорогой и избыточный хай-тек, но пространственно богатый и легко реализуемый отечественный лоу-тек.

О том, как появилась идея смещенного объема здания на сложном Г-образном плане, архитектор Кныш рассказывает: "В селянской стране лучшую архитектуру должна делать «Селянська спілка». Клянусь, если бы на месте заказчика оказался другой человек, который сказал бы: «Да что ты, да зачем оно нам надо — дайте нам простое здание», — не знаю, получила ли бы эта тема дальнейшее развитие. Согласитесь, для того, чтобы что-то сделать, нужен человек, который скажет: да.

Когда спрашивают, почему кто-то преуспевает, а кто-то наоборот, мне хочется ответить: преуспевают тогда, когда в нужном месте, в нужное время собирается нужная композиция людей. Не было бы этой буквы Г или F, не думаю, что удалось бы придумать что-то так быстро. Когда начали рисовать и пытаться одеть здание, искать стиль — что ни делали, нас не устраивало. Для классических форм неприемлем изгиб. Такую вещь в традиционном виде не сделаешь. И случился инсайт».

Ничего случайного

Валерий Иванович Кныш родился в Киеве. Архитектурный факультет КИСИ был закончен в 1981 году. Из преподавателей следует назвать в первую очередь Якова Ароновича Штейнберга, зав. кафедрой Виктора Владимировича Савченко, Льва Владимировича Василенко. После окончания института попал по распределению туда, куда очень не хотел попасть, — в Институт ГИПРОМЕДПРОМ. В этом институте с его промышленным профилем молодому архитектору было очень неинтересно работать. И здесь архитектор поставил на карту все, что можно, чтобы выиграть ситуацию и поломать судьбу, не дожидаясь, пока истекут положенные для молодого специалиста три года, и поступил в аспирантуру.

Диссертацию защитил в 1987 году, сделав ее за два года, немало удивив коллег по аспирантуре. В 1989 году стал членом Союза архитекторов. Уже остепененный, возглавил сектор перспективного жилища в КиевЗНИИЭП. В те бурные перестроечные годы велись активные поиски новых форм хозяйствования, и большие надежды возлагались на Советы молодых ученых и специалистов. В московском ЦНИИЭПе деятельностью СМУС руководил Михаил Коробов — талантливый строитель-технолог, проходивший практику на Броварском заводе железобетонных конструкций. Для реализации своих идей он зарегистрировал в Москве Центр инжиниринга, маркетинга и менеджмента — когда и слов-то таких не знали — и вдохновил Валерия Кныша на создание в Киеве украинского филиала ЦИММ. Кныш оставил сектор ЗНИИЭП и с головой окунулся в новые экономические отношения.

Броварской завод (сегодня — ОАО Броварской завод строительных конструкций) — крупнейший в Союзе производитель промышленного железобетона — стал испытательным полигоном для смелых научно-технических экспериментов команды УЦИММ, приобретя в ее лице надежного партнера, что в годы перестройки, когда объемы промышленного строительства значительно уменьшились, спасло завод.

В 1989–1990 годах УЦИММ была запатентована и внедрена в производство новая система безригельного каркаса СИБЕКАР, которая сыграла значительную роль в привлечении завода к программе по отселению пострадавших от аварии на Чернобыльской АЭС. С использованием СИБЕКАР было построено несколько сотен коттеджей, начато строительство пятиэтажных домов в Кагарлыке и средней школы в Василькове.

Также весьма замечателен эксперимент по адаптации и приспособлению промышленного каркаса 1.020 для строительства многоэтажного жилья. Были разработаны проекты десятка таких домов. В Броварах построены два: 9-этажный 125-квартирный и 10-этажный 130-квартирный.

В итоге был получен уникальный научный, производственный и предпринимательский опыт. Причем очень концентрированно — в сфере строительства жилья. А потому и новации, возможные в выросшей масштабом ситуации, оказались по плечу не каждому.

Из истории многоквартирного дома

Опыт работы с БЗСК — гигантом советской строительной индустрии — в период перевода «плановых» предприятий на капиталистический лад не прошел бесследно. Десять лет сложнейшей и не всегда воочию результативной работы можно назвать латентным периодом развития УЦИММ. Задачи ставились нетривиальные:

— создание для БЗСК принципиально новой конструктивной системы для строительства объектов соцкультбыта;

— использование в разрабатываемых проектах стройматериалов, которые производит завод;

— проектирование для БЗСК и его заказчиков объектов жилого, социального или промышленного назначения;

— разработка для комбината новой современной серии жилых домов с возможностью размещения автопаркингов, встроенных и пристроенных офисов или предприятий соцкультбыта;

— отработка новой концепции постепенного совершенствования существующих на заводе конструктивных систем и систем, готовящихся к внедрению в производство.

Сухой остаток очевиден: получена новая конструктивная схема с шагом колонн 7,2х7,2 м, допускающая свободную планировку квартир; самонесущие стены периметра создают основному каркасу здания своеобразный «тепловой футляр»; получен удачный опыт размещения паркингов в цокольном этаже.

Еще одна невероятно актуальная для постсоветского жилищного строительства в Украине тема активно обсуждалась и разрабатывалась за эти годы Валерием Ивановичем в УЦИММ: архитектурное решение зданий, при котором невозможны непредвиденные изменения фасадов путем самостроя на балконах, в лоджиях и оконных проемах многоквартирных домов. Тема более чем животрепещущая.

В итоге новая серия броварских девятиэтажек совместила в себе черты «бывшего» крупнопанельного строительства и требования нового, более индивидуализированного жилища:

— глобальная градостроительная маневренность;

— невозможность изменения внешнего вида дома после ввода его в эксплуатацию (отсутствие балконов и лоджий);

— усовершенствованный комфорт каждой квартиры (наличие кухни-столовой, сушильных шкафов, хозяйственных кладовок, гардеробных комнат);

— создание условий для свободной перепланировки каждой квартиры;

— возможность органичного размещения встроенного или встроено-пристроенного паркинга;

— возможность использования первого этажа под офисы или торговые помещения.

В итоге УЦИММ создал ряд качественных жилых зданий, которые при всех достоинствах, стилистических и планировочных, мало отличаются от остальных. Но они же послужили шагом к новому.

Поставишь проблему – получишь результат

Возвращаясь к насущным строительным проблемам Киева, заметим, что главная беда архитекторствующей публики сегодня — не технология (ясно, что не хай-тек, зато свободный каркас!), а стиль, соответствующий наличной технологии, оборудованию и квалификации строителей. Вот и появляются в итоге несметные башенки, кирпичные пупырышки и потуги нарисовать нечто новое средствами XIX века. Все это очень мило и очень наивно. Очень смахивает на попытки всевозможных жюльвернов все в том же XIX веке представить себе век XX. Ну, какой он будет? Конечно, будут паровозы. Но очень большие. Будут и дирижабли. Еще больше. И телефоны будут еще толще. Но попытка представить будущее негодными средствами, механически, всегда заканчиваются «Титаником». И поэтому важен неординарный ход. И такой ход был найден.

Саморазвивающаяся форма

В отличие от органических и гнутых оболочек Гери и западнической архитектуры с ее так называемыми «фигурами вращения», которые рисуются на компьютере, изначально рассчитаны и строятся под специальные оболочки, новые решения УЦИММ сделаны на простом каркасе, простыми средствами и материалами — доступными и традиционными. В расчете на то, что они будут инсталлированы, поставлены на место тоже нормальными нашими рабочими без какого-то немецкого или японского винта.

Пролегомены к новому пониманию формы можно найти в эмоциональных словах Г. Куровского, соавтора дома на Шелковичной: «Шелковичная — музей всевозможных стилей, я могу назвать десяток, которые здесь присутствуют: и классика, и модерн, и барокко, и конструктивизм… Эта улица — отражение времени. Поэтому если говорить о философии, о нашем глубинном мировосприятии, то нужно учитывать, что сегодня время — это часы и календарь. А наши предки воспринимали время иначе. Спросили бы у Гоголя: сколько до Полтавы? Да три дня пути. То есть пространство и время для славян всегда были единосущностны. И Киев застраивался именно так — не в линейном понимании времени, а в объемном, субстанциальном. И у нас это внутри отложено. Может быть, среда такая в Киеве — объемная, ландшафтная. Она генетически подвигла воспринимать мир объемным, а не линейным. Поэтому в объекте на это есть намек — каждый этаж повернут на 15 градусов. Намек на то, что мы живем не в линейном времени, а в какой-то объемной, ежесекундно меняющейся ситуации, но в то же время единой с пространством. Поэтому я называю этот объект попыткой объединить время и пространство. То есть улица и образ дома это как раз и продемонстрировали… Представьте себе, если бы вы переходили из одного состояния в другое, из одного мира в другой, вы бы видели, как все меняется — пространство, движения энергий… Это все и происходит здесь — видите, оно повернуто, но в то же время сбалансировано, оно не разрушается…»

Градостроительный подход

Кныш мечтает поставить в Киеве небоскреб этажей на сорок. И форма его, конечно, должна быть звонкой, нетривиальной и активной. При этом рассуждение архитектора исключительно градостроительное, прежде всего — целостностью видения города: «Пальму первенства у Днепропетровска нужно забрать — это первое. Второе — нам не чуждо желание поработать в таких точках, которые могли бы немножко поправить силуэт города, который сегодня сильно испорчен тем, что недостаточно взвешенно подходили к его формированию. Хотя отрадно, что силуэт меняется и очень динамично, но не все в этом силуэте нас устраивает».

О традиционном способе освоения города, который команда пытается воспроизвести в УЦИММ: «Действительно, это огромная ответственность — принять пространство для того, чтобы построить город. Но те, кто начали строить Киев, использовали интересный и уникальный, но очень простой способ. Градообразующей была духовная функция. Она была подтверждена веками. Город обслуживал эту функцию, сюда шли массы богомольцев. Византийский император Константин VII Багрянородный назвал Киев «Самватас» (может быть, “Высокая крепость”, тюркская форма — «Шамбат»). С тех времен храмы здесь были главным. Но храм храму рознь. Вначале колокольни были ниже храмов. Мы не говорим, что нужно поднимать колокольни… Мы на этапе раздумий… Речь идет о том, чтобы вернуть изначальную потребность нашего этноса в понимании пространства и времени как целостного организма».

И о методе: «Этим пилотным объектом на Шелковичной мы сделали заявку на то, что есть иные способы проектирования и вхождения в историческую среду. Есть три метода проектирования.

Первый метод — репродуктивный. Не создавать объекты нового тысячелетия, а репродукции. Взять массу каталогов XVIII – XIX веков, сканировать их, иметь полный набор любых возможных фасадов с башнями, с вензелями — прошедшая цивилизация много дала.

Второй метод — все забыто, с чистого листа рисуем новую историю и назовем все, что было, «наслоением», и эти наслоения нужно профессионально расчищать и создавать то, что современный человек, современное общество требует от архитекторов сегодня. Мы создаем новую среду, входя в разумный компромисс с тем, что было «до нас».

Третий метод — возврат к источнику. Но не в смысле, что нужно повторять то, что было в эпоху XI – XIII веков, а задаваясь вопросом, что побудило людей того времени создавать то, что они создавали, развивать город так, а не иначе. Ведь до сих пор феномен Киева — это загадка».

Задача не из простых. Команда Кныша хочет проектировать не просто современные здания для Киева. Не просто восстанавливать утраченное. Но делать новое так, как это задумал о городе первостроитель. А значит, и сам Бог.