Впервые пришлось столкнуться со словосочетанием «архитектурное хулиганство» в декабре 2002 года на Градостроительном совете Главного архитектурного управления г. Киева, где рассматривался разработанный УЦИММ проект жилого дома по улице Шелковичной. Эта улица, находящаяся в «святая святых» нашего города – в непосредственной близости от главнейших правительственных учреждений страны, – в течение последних двух столетий застраивалась и неоднократно перестраивалась, вследствие чего в создании ее теперешнего архитектурного облика в разное время принимало участие немало славных в истории Украины зодчих. Не обиженной соседством знаменитостей оказалась и площадка, отведенная под строительство предложенного на Градсовет нового дома. Ее ближайшее окружение составили архитектурные шедевры двух совершенно не похожих друг на друга эпох: справа уютно разместилось почти столетнее здание архитектора Алехина, а слева, заняв полквартала, с послевоенных времен простоял выдающийся образчик сталинского классицизма – дом архитектора Гопктало. Вообще, нетрудно догадаться, что дома на Шелковичной не имеют общего стилистического единства. Но, как это часто бывает, поскольку строили там по большей части люди как минимум небесталанные, рожденная их коллективными усилиями эклектика в свою очередь создала неповторимую гармонию, в результате чего появился вполне органичный ансамбль, делающий Шелковичную если и не одной из интереснейших, то, по крайней мере, одной из безусловно заслуживающих специального внимания и уважения киевских улиц. Впрочем, о застройке Шелковичной в контексте предлагаемого к строительству дома было уже достаточно сказано в опубликованных в 2003 году статьях в журналах «А.С.С» и «Архитектура и престиж».

Итак, вернемся к «архитектурному хулиганству», тем более, что этот термин исподволь все больше и больше входит в начальственный обиход. Так, на одном из октябрьских заседаний Совета уже 2003 года при рассмотрении предложенного нами проекта по улице Паньковской 27, при в целом положительной оценке представленных материалов, в адрес авторов в очередной раз прозвучал упрек в «архитектурном хулиганстве». Причем, что интересно (и явно свидетельствует о закреплении термина): если в случае с проектом дома по ул. Шелковичной «архитектурное хулиганство» несло явно негативную окраску (бытовой аналог – «злостное хулиганство»), но при этом в протоколе заседания был отмечен «высокий уровень и оригинальность представленного проекта», то в случае с домом на Паньковской, где этим термином «заклеймили» необычность выбранной формы венчания здания, «архитектурное хулиганство» прозвучало почти как похвала, точнее, как дружеское похлопывание по плечу способного, но несколько зарвавшегося, расшалившегося младшего коллеги, но в итоге было выдвинуто требование доработки (по сути, переработки) принятого архитектурного решения. Таким образом, постепенно как бы стирается грань между «хулиганством в хорошем, и в плохом смысле слова». «Прекратить хулиганство!» – вот и весь сказ.

Что же, все-таки, вызывает негативную реакцию у архитектурных оппонентов? Ведь не нарушение же канонов – иначе речь бы шла уже отнюдь не о хулиганстве, пускай даже и злостном. Значит, отступление от стереотипов в интерпретации канонов. Чем более явно отступление, тем сильнее неприятие, тем злее рецензия. Можно ли, предлагая в этом смысле что-то свежее, смягчить такую реакцию? Поскольку каноны не нарушаются, то это не так уж и трудно: достаточно стыдливо задрапировать новацию, обвесив, к примеру, фасад модными, а значит уже вполне стереотипными элементами и деталями. Такие приемы, безусловно, способны неплохо замаскировать эволюционный по сути замысел, но какова ценность подобной мимикрии? Что это, как не следование сложившемуся у нас в условиях многолетнего безденежья представлению о выгодности оплаты не за успешный конечный результат, а за умелое и планомерное «раскручивание» заказчика? Но все более заметное в последнее время оживление инвестиционных процессов уже начало порождать конкуренцию на рынке проектирования и строительства, тем самым обрекая нечистоплотность в ведении дел с заказчиком на полную бесперспективность. Более того, с ростом инвестиционных возможностей заказчиков растет и их умение защищать свои инвестиции во всех инстанциях и на всех этапах, в том числе и на этапе проектирования. С другой стороны, для достижения успеха в условиях обостряющейся конкуренции архитекторы должны во что бы то ни стало, пусть даже и ценою клейма «архитектурного хулигана», искоренять из собственных представлений наработанные годами навыки бездумного упрощения принимаемых решений, далекого от творческой мысли следования стереотипам и типологическим приемам из недавнего прошлого отечественного домостроения. Никто, конечно, не станет утверждать, что создание современного массового жилья может обойтись без использования «типологических формул», но типология вовсе не подразумевает неукоснительного следования стереотипам, тем более, когда речь идет именно об архитектурных решениях. Сегодня каждый конкретный проект требует от архитектора индивидуального подхода и значительных усилий, направленных на пересмотр и адаптацию полученных ранее навыков и опыта проектирования, каковая адаптация, при наличии у автора достаточной смелости и творческой самостоятельности, во многих случаях будет подвигать его на то, что может быть воспринято как «архитектурное хулиганство».

То, что автору, в чей адрес из эмпиреев прозвучало обвинение в «архитектурном хулиганстве», ничего хорошего ждать не приходится, – это не вызывает сомнений: ему гарантированы как минимум мелкие неприятности, каковые он, со своей стороны, должен принимать как подарок судьбы (спасибо, что не побили). Но что такое хулиганство вообще? Если разобраться, то хулиганство – это своего рода изнанка демократии, изнанкой же тотального порядка в данном контексте являются погромы и резня. Что такое «архитектурное хулиганство», как не нарушение некоторых из сложившихся правил и стереотипов без их, однако, отрицания и, тем более, без их разрушения. Пока существует свобода мысли, будет существовать и «хулиганство», выражающееся не в отрицании канонов, а в их более или менее вольной интерпретации (истории известна масса тому примеров). По сути, «архитектурное хулиганство» – это эволюционный путь развития архитектуры, своего рода внутривидовая мутация, а мы знаем, что в природе более 99 процентов внутривидовых мутаций оканчиваются для их вольных или невольных инициаторов весьма плачевно. Так что нет ничего несообразного в том, что градостроительные советы, в ответ на произведенные в поте лица «хулиганские» проекты, проращивают их авторам тернии и волчцы.